Тихо шелестел листьями деревьев ветер, и от небольшого костра остались одни лишь угли. Квейн поднял глаза к небу, там над вершинами светила Луна. Серебряный диск был почти ровным. Вздрогнула от ночной прохлады Кайла. Квейн скорее услышал, чем почувствовал это. Он снял плащ и накрыл им хрупкие плечи девушки, прижав ее к себе, чтобы согреть.
- Зачем ты вышла из шалаша, маленькая лисичка? Ты замерзнешь. - Квейн провел рукой по ее длинным, и очень густым рыжим волосам рукой.

- Пока не умираю, но уже плохо! Я голодна, а город уже месяц как пуст.
- Приблишшается пара. Такие свешшие, но очень разные.
- Где? Показывай быстрее!
- Сейчас, не спешши: они разные, разные. Думаешшь, тебе удастся?
- Или удастся, или скорая смерть… сам понимаешь - выбор небогат.

Телу не нравится, рассудку тоже. Неуютно, не так, как должно быть. Но и на то, что уже мертв - не похоже. Хотя что значит "не похоже"? Откуда информация? Обстановка немного разочаровывает, но вполне годится для мира теней какого-нибудь. Поехали с друзьями на рыбалку... Что же там случилось? Утонул?

Начало накрапывать. Человек поднял голову и тоскливо оглядел низкое свинцовое небо: ливанет или нет?
Несколько тяжелых капель тут же упали на лицо. Поежившись от неприятного холода, он поспешно поднял воротник и, засунув озябшие кулаки поглубже в карманы штормовки, скорым шагом направился к метро "Пионерская".

Они были героями. Они прошли все тесты, все испытания, на их любви держалась земля и добрая половина телепрограмм. Их дети украшали своими счастливыми лицами любую рекламу – плоды истинной, настоящей любви, вполне самостоятельные, впрочем, плоды. Любовь их родителей спасла Землю от прозябания на задворках галактики. Любовь детей ко всяким продуктам могла спасти любое месиво от прозябания на задворках магазинов. Их семья была счастлива, и основой их счастья была великая, всеми признанная, знаменитая на всю галактику любовь.

Pages