...Номер этот отсутствует в моей электронной записной книжке. Не найдёте его и в моём маленьком карманном блокноте, на листочках, прикреплённых магнитами к холодильнику. И на пыльном стекле я его тоже нигде не выводил. Лишь тщательное исследование мозга способно указать вам эту группу цифр. Вы не поймёте, что она означает - пожмёте плечами и двинетесь копаться дальше. Тщетно. Ибо мой мозг более пустой и гулкий, чем разгруженный контейнер для морских перевозок. Я боюсь этих цифр, мне страшно их где-то записать, добавить чуток реальности моим ночным кошмарам.

Он открыл глаза, глубоко вздохнул и посмотрел за окно. Там, по-прежнему шёл очень сильный дождь. Из-за этого проклятого дождя, шедшего вот уже несколько дней подряд, он не мог выбраться на главную магистраль и продолжить свой путь. К нему подлетел робот официант и предложил ещё кофе, но он лишь молча отверг вежливое предложение медленным движением пальцев и снова посмотрел в окно.

Оксана не хотела даже открывать глаза. Так чудесно было это вдруг возникшее в ней, где-то глубоко внутри тела ощущение, неожиданно заменившее собой всё, что могли слышать уши и видеть глаза. Полёт-не полёт, падение-не падение… что-то, не поддающееся описанию словами. Когда вокруг нет ничего и, в то же время, есть всё. Когда ничего не хочется. Хочется только, чтобы это не кончалось.

К тому времени, когда Эрон прибыл на «Тоннемех», тот уже напоминал не то Ноев ковчег, не то сошедший с места и пустившийся в путь Вавилон. Народы и расы смешались здесь с поразительной пестротой. Проехав в мобиле по улицам от швартовочного отсека до ближайшей приличной гостиницы, инспектор за двадцать минут насчитал не менее пятнадцати языков и диалектов. Пожалуй, за всю историю освоения Галактики ни один колонизационный проект не вызывал такого ажиотажа, как Великая Миссия.

Жаркий июльский день медленно сменялся удушливым вечером. Ленивые дуновения ветра заносили в узкие окна бара запахи раскалённого асфальта и выхлопных газов. Узкие окна-бойницы располагались почти под самым потолком и выходили на улицу вровень с тротуаром. Лучи клонящегося к закату солнца с трудом протискивались сквозь мутные стёкла и повисали жёлтыми столбами света в тесном прокуренном помещении. Мрачные тона и нарочито грубая, плохо обработанная мебель бара словно погружали посетителей на пару веков в прошлое.

Pages