Оксана не хотела даже открывать глаза. Так чудесно было это вдруг возникшее в ней, где-то глубоко внутри тела ощущение, неожиданно заменившее собой всё, что могли слышать уши и видеть глаза. Полёт-не полёт, падение-не падение… что-то, не поддающееся описанию словами. Когда вокруг нет ничего и, в то же время, есть всё. Когда ничего не хочется. Хочется только, чтобы это не кончалось.

К тому времени, когда Эрон прибыл на «Тоннемех», тот уже напоминал не то Ноев ковчег, не то сошедший с места и пустившийся в путь Вавилон. Народы и расы смешались здесь с поразительной пестротой. Проехав в мобиле по улицам от швартовочного отсека до ближайшей приличной гостиницы, инспектор за двадцать минут насчитал не менее пятнадцати языков и диалектов. Пожалуй, за всю историю освоения Галактики ни один колонизационный проект не вызывал такого ажиотажа, как Великая Миссия.

Жаркий июльский день медленно сменялся удушливым вечером. Ленивые дуновения ветра заносили в узкие окна бара запахи раскалённого асфальта и выхлопных газов. Узкие окна-бойницы располагались почти под самым потолком и выходили на улицу вровень с тротуаром. Лучи клонящегося к закату солнца с трудом протискивались сквозь мутные стёкла и повисали жёлтыми столбами света в тесном прокуренном помещении. Мрачные тона и нарочито грубая, плохо обработанная мебель бара словно погружали посетителей на пару веков в прошлое.

Эта планетка была на редкость симпатичной - зелёный лужок, за ним сразу поля какого-то местного злака, рядом деревья, которые, будь они раз в десять поменьше, я окрестил бы кустарником. Сверху надо всем этим - удивительно красивое зелёное небо с ярко-оранжевым солнцем, висящем почти прямо над деревьями.

1

Долгий оранжевый день подходил к концу. Огромный, на полнеба, тусклый диск Волосатой уже пересёк ломаную линию горизонта и тени, словно щупальца приближавшейся ночи, тянулись к слабеющим островкам света. Пили их кровь.

Pages