"Под каштаном" было безлюдно. Из динамика телевизора сочился джаз - любимая музыка товарища Леона, квинтэссенция свободы, искусство высшей импровизации, недоступное унтерчеловекам с других миров. Экран горел ровным серым светом - с тех пор, как агенты Целого-Ламы подорвали энергостанцию телебашни, телевидение передавало в эфир одну лишь пустоту. И в этом, подумал Гай хмуро, есть наша вина.
Моя. Наша.
Он расправил плечи, и ткань рубашки протестующе заскрипела.

Егор возвращался домой. Мерно стучали колеса пригородного поезда. Спать не хотелось, хотелось смотреть в окно и мечтать. А за окном был дождливый осенний вечер. Медленно ползущие мимо деревья еще сохраняли желтую листву. Сумерки вот-вот должны были накрыть призрачной простыней дым заводских труб, сопровождающих электричку на всем маршруте.

Все тянулось уже неделю.
Большой стол темного дерева, недавно – оплот и ось мира, а нынче – лишь имя и только, еще угрюмо нашептывал о том, что помнилось, грезилось, мнилось, но что было – прошло. Шторы не раздвигали. Теперь – даже и в полдень. Солнце, если день стоял ясный, прокрадывалось сквозь две так и не заштопанные дыры, робко проходилось по оттиснутым на обоях деревьям, отзванивало о приземистое граненое блюдо и пряталось в пыльном углу.

Алвин поймал стрелу в воздухе. Еще две перерубил мечом, а затем подключил второй клинок. Защищать себя и девушку от лучников, было не так то просто. И хоть бы какое-то укрытие. Главное, чтобы эта девчонка не наделала глупостей и не бросилась бежать. Тогда ему будет куда сложнее спасти ей жизнь. И нет времени даже остановиться хоть на пару минут, чтобы произнести заклинание.
- Хватит переводить стрелы, парни, - раздался звучный голос из-за спин лучников, - пропустите-ка тех, кто умеет воевать.
Лучники разошлись, пропуская воинов герцога, закованных в железо.

Pages